К новому роману Канты Ибрагимова «Стигал» (издательство «У Никитских ворот») можно было бы преподнести эпиграфом строки Лермонтова из «Валерика»:

 

«Я думал, жалкий человек,

Чего он хочет? Небо ясно!

Под небом места много всем,

Но беспрестанно и напрасно

Один враждует он – зачем?»

 

Но они и сами возникают в конце – не в устах, а в мыслях главного героя (говорить он уже не может). И практически весь роман – это мысли, воспоминания, безмолвные переживания Стигала, фигуры трагической, необъятной, обречённой и свободной, как те же лермонтовские Мцыри или Демон. Человек, жаждущий справедливой мести, но закованный в панцирь неизлечимой болезни. В финале он добьётся своей цели, приняв последний бой. Он – Стигал, а это – небо, полёт. А смерти нет, потому что она ничего не стоит, она бесплатна. Только для подлецов и трусов смерть всегда дорога. «Я разбежался и бросился навстречу солнцу, тёплый, родной, благодатный ветерок подхватил меня, понёс, вознёс. И когда я пролетал над поляной, я напоследок глянул вниз и сразу понял смысл жизни – под конец не ползать, а в мечтах взлетать. И я летел! Всё выше, выше, и я понял ещё, что прекрасен и красив не только мой край, но и весь Кавказ, весь мир и всё моё небо… И это небо всегда ясно. Под небом места много всем, и я, теперь в нём растворяясь, хочу напомнить вам: зачем?».

СтигалЭто глубокое, многоплановое, полифоническое произведение, в котором расступается жизненный мрак, а воздух и свет пронизывает каждый закоулок текста. Даже самый горький. С первых страниц перед нами предстаёт не человек, а его тень, остов, ещё живой труп. Казалось бы, о чём тут писать? Но вспомним «Английского пациента». Там другая история. Тот герой умирает с воспоминаниями. Этот – через них – возвращается к жизни, пусть даже к последним дням и часам. Но каким! Роман, несмотря на свою камерность, за запертость Стигала в лечебной клетке, чрезвычайно динамичен, насыщен действием. И всё это благодаря тому, что невозможно оторваться от жизненных перипетий судьбы главного героя и его близких. По сути – от целой эпохи, от метаморфоз страны, носившей когда-то название СССР, а потом – вновь России. Это биография времени.

Вначале мне казалось, что автор всю эту невозможную историю выдумал. Но, зная Канту Ибрагимова и его творчество, я понял, что это не так. А в этом меня убедили и последние страницы романа – «Вместо авторского прощания». Его встреча с местным участковым, который показал ему «флаг Стигала» на противоположном склоне горы – красно-белый треугольный предмет. Застрявшее на вершине крыло дельтаплана. Да вообще большому писателю (а Канта Ибрагимов именно таким и является) не зачем что-то присочинять и приукрашивать, можно только дополнять жизнь и расставлять акценты. Почитайте его предыдущие романы – «Седой Кавказ», «Учитель истории», «Сказка Востока», «Прошедшие войны» (за который он, кстати, единственный в наше время из современных писателей получил в 2004-м году Государственную премию Российской Федерации в области литературы и искусства), «Дом проблем», «Детский мир», «Захаров», – чтобы убедиться в том, что это автор не только со своим устоявшимся самобытным стилем и манерой письма, но и с позитивным, не смотря ни на что, видением мира. С философским складом ума и духоподъёмным внутренним зрением. А притом ещё и очень «читабельный». Все разнообразные сюжеты его произведений отвечают самым высоким требованиям литературы со знаком качества. Но почему-то, к сожалению, именно такие писатели, в наших по-прежнему либеральных СМИ до сих пор являются «фигурой умолчания».

Вернусь к «Стигалу». Пока я читал роман, меня не покидало ощущение, что где-то рядом, то тихо, то громче, звучит «Цисмольдская прелюдия» Рахманинова. Когда-то один из музыкальных критиков того времени назвал её «агонией человека, бьющегося в гробу». Эта прелюдия, как и роман Канты Ибрагимова, – трагедия классической формы, с завязкой драмы в первой её части, бурным развитием во второй, траурным апофеозом в третьей. Но это не только трагедия «обречённого человека», это своеобразная загадка, воплощённая в таинственных и вопросительных интонациях основного мотива. В романе «Стигал» автор заключает не человека в гроб-клетку, а ставит перед нами некий зашифрованный код, который читатель обязан разгадать, следуя по стопам главного героя. Для одних он будет слишком сложен, для других – ясен. Зависит от человека. Но задача поставлена.

Постскриптум. «Стигал», я считаю, это одна из главных вершин творчества Канты Ибрагимова. И несомненных удач издательства «У Никитских ворот». Но вершин у автора, находящегося в самом расцвете творческих сил, впереди будет ещё много, в этом не сомневаюсь. И главное, что хотелось бы отметить, Канта Ибрагимов, опираясь во всех своих романах на национальную орнаменталистику, вольно или невольно выходит за рамки литературы только одной части нашего народа. Здесь далеко не случайны эпические мотивы и звуки Рахманинова, Лермонтова, Толстого. Воздух и краски Кавказа соединены с Россией. Живительный родник, к которому так стремится Сигал, утоляет жажду любого путника. Вот почему и всё творчество Канты Ибрагимова, как отдельный ручей, вливается в широкое русло традиционной русской литературы. Соответствует её классическим образцам. А они всегда очищают и возвышают душу, не разлагают её, а поднимают к горним вершинам.

www.litrossia.ru

Александр Трапезников